— Теперь — может быть, но не тогда.
На самом деле Кэсси показалось, что отец и теперь уже не стал бы их осуждать. Он видит, как сильно они любят друг друга. Он очень изменился за последние годы. Смягчился. Они с отцом стали близкими друзьями, особенно после того, как их покинул Ник. Кэсси не уставала удивляться тому, с каким пониманием относится теперь отец ко всему, что она делает.
Они подошли к старому знакомому бревну, ощущая под ногами сырую траву. Ник снял куртку, расстелил, они сели рядом. А в следующую минуту он уже целовал ее. Оба догадывались, зачем пришли сюда. Они теперь взрослые люди. Им не нужно ни спрашивать разрешения, ни лгать, ни притворяться. Сегодня ночью, во всяком случае. Они пришли сюда, потому что любят друг друга и хотят увезти с собой память об этой встрече.
— Не натворить бы глупостей… — прошептал Ник.
Его охватила такая же тревога, что и в тот раз, когда он уезжал в Англию. Но теперь все изменилось. Теперь риск вполне оправдан. Теперь ему даже хотелось, чтобы Кэсси забеременела. Может быть, тогда она оставит Десмонда.
Лежа в его объятиях, ощущая его сильные руки, его обжигающие поцелуи, Кэсси поняла, что хочет того же. Однако в следующее мгновение будущее отступило на задний план, померкло перед настоящим. От его поцелуев в ней вспыхнуло пламя. Их обнаженные тела серебрились в ярком свете луны. Одежда была разбросана на траве в беспорядке. Оба знали, что никогда не забудут эту ночь. Этих воспоминаний им хватит на многие годы, может быть, на всю дальнейшую жизнь.
— Кэсси… я так тебя люблю… — Ник держал любимую в объятиях и не мог ею налюбоваться. Пытался запечатлеть в своей памяти каждую секунду. Она похожа на богиню из волшебного сна. — Каким я был глупцом!
— Я тоже. — Однако сейчас ее это мало волновало. Лежать в его объятиях, ощущать его тело рядом — вот все, что ей нужно. Остальное не имеет значения.
— Может быть, когда–нибудь… со временем… мы поумнеем, или нам повезет… — Однако он сам в это не очень верил. Единственное, что у них есть, — это настоящее. Вот эта ночь. Эта серебристая лунная ночь.
Потом они долго лежали рядом в полном молчании, пока не задремали. Проснулись с первыми лучами солнца, чувствуя, как их снова тянет друг к другу, до боли. Снова любили друг друга, теперь уже под занимающимися солнечными лучами, позолотившими их тела. А после они долго не выпускали друг друга из объятий с одним желанием — остаться вместе навсегда.
Обратно они летели в утреннем небе, расцвеченном розовыми, золотыми и лиловыми красками. Вышли из самолета, поставили «Дженни» на место. Кэсси обернулась к Нику с медленной счастливой улыбкой. Она ни о чем не жалела. Такова их судьба.
— Люблю тебя!
— Всегда буду любить тебя.
Он проводил ее до дома с сознанием, что теперь они принадлежат друг другу. Эту связь никому не разорвать.
Родители еще не встали. Вокруг царили тишина и покой. Ник держал Кэсси в объятиях и медленно гладил ее волосы, стараясь не думать ни о будущем, ни о Десмонде Уильямсе. Они еще долго целовались, не в силах расстаться. Кэсси все повторяла, как она его любит.
Наконец Ник ушел, услышав, что в доме стали вставать. Они ни о чем не жалели. Они черпали силы друг у друга, чтобы каждому продолжить жить своей нелегкой жизнью.
— Встретимся перед отъездом, — шепнула Кэсси и снова прильнула к его губам.
Ник не представлял себе, как он сможет расстаться с ней, видеть, как она улетает, зная, что она возвращается к мужу.
— Я не могу тебя отпустить, Кэсс.
— Знаю. И все же нам придется расстаться.
Оба понимали, что выбора у них нет. Ник ушел домой, а Кэсси медленно побрела в свою комнату, в которой жила с самого детства.
Она приняла душ и переоделась, думая только о Нике. Позавтракала вместе с родителями. Неожиданно заметила, что отец тяжело, с хрипом дышит. Однако он уверил ее, что это пустяки. После завтрака Пэт отвез дочь и Билли в аэропорт. Кэсси пообещала звонить как можно чаще, а если удастся, приехать еще раз до перелета, хотя сомневалась, что Десмонд отпустит ее. Взглянув на бледное лицо отца, она решила, что обязательно это сделает.
Когда они приехали в аэропорт, Ник уже ждал в конторе. Он кинул на Кэсси долгий и пристальный взгляд. Прошел с ними к самолету, внешне беззаботно болтая с Билли. Однако Кэсси каждое мгновение ощущала его присутствие. Она словно до сих пор чувствовала каждой клеточкой своего тела прикосновения его гладкой кожи и то блаженство, которое оба они испытывали прошедшей ночью. Их и прежде связывали общее прошлое, любовь и привязанность друг к другу, а теперь к этому прибавилась еще и страсть, огонь которой — Кэсси это знала — никогда не угаснет в ней.
— Ну, давайте, ребята, счастливого пути. — Ник снова с тревогой вспомнил об этом проклятом перелете. — Присматривай там, чтобы она не врезалась в дерево, — сказал он Билли.
Они с Билли пожали друг другу руки. Кэсси в это время проверяла самолет. Ник не мог оторвать от нее глаз.
Кэсси поцеловала отца. Билли поднялся в самолет и устроился на сиденье. Пришла неизбежная минута прощания. Кэсси повернулась к Нику. Взгляды их встретились, руки соприкоснулись. Ник притянул ее к себе и нежно поцеловал, не таясь ни от кого. Он больше об этом не думал. Только бы еще раз дать ей почувствовать, как он ее любит.
— Береги себя, Кэсс, — прошептал он ей в самые волосы. — Не наделай там глупостей, над Тихим океаном. — Как бы ему хотелось, чтобы этот перелет не состоялся! Но остановить ее он не мог.
— Люблю тебя. Ты хоть иногда давай о себе знать. — В глазах ее, полных слез, отразилось все то, что чувствовал в эту минуту и он сам.
Ник кивнул. В последний раз сжал ее руку. Кэсси вошла в самолет. Расставание на этот раз казалось почти невозможным.
Пэт наблюдал за ними, переживая за обоих. Он не произнес ни единого слова упрека.
Огромный самолет Десмонда Уильямса вырулил на взлетную полосу и оторвался от земли. Ник и отец смотрели вслед. Кэсси приветственно покачала им крыльями. Через несколько секунд самолет исчез из виду. Пэт пошел в здание аэропорта. А Ник еще долго стоял на месте, глядя в небо. Вспоминал, как они лежали рядом в траве, посеребренной светом луны. Хорошо, что и ему завтра улетать. Невыносимо оставаться здесь без нее.
В самолете Кэсси и Билли почти не разговаривали. Мать дала дочери в дорогу термос с кофе и жареного цыпленка, но есть обоим не хотелось. Билли о многом хотел бы ее расспросить, однако первые два часа полета он не произнес ни слова. Потом почувствовал, что больше не выдержит молчания.
— Ну, как ты?
Кэсси сразу поняла, что он имеет в виду. Вздохнула:
